vogu35.ru/?template=accessibility

zaytsev 57Призван в ряды действующей армии в мае 1942 г. Воевал в составе 314-й стрелковой дивизии II Ударной армии на Ленинградском и I Украинском фронтах.  Демобилизован в конце 1945 г. из Австрии в звании гвардии старшего лейтенанта с должности военного переводчика.

Награжден орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Ленинграда», юбилейными медалями.

Длительное время работал в ВГПИ преподавателем на факультете иностранных языков. Участвовал в обществен­ной жизни факультета, являясь руководите­лем хора, который занимал призовые места в институте.

«В феврале 1944 г. на дальних подступах к Нарве II Ударная армия повернула часть своих дивизии к Финскому заливу, чтобы пересечь железную дорогу, питавшую гит­леровские части, все еще державшиеся на побережье к Ленингра­ду. Немцы оказывали отчаянное сопротивление. Стянув на узком участке за железнодорожной насыпью большое количество самоход­ных орудий, они создали невероятную плотность огня. Насыпь служила им хорошим укрытием, так что стволы орудий почти лежали на рельсах. Наша 314-я стрелковая дивизия не смогла с ходу оп­рокинуть части противника, оборонявшие полосу перед железной дорогой. Продвижение прекратилось.

Отбив очередную контратаку, преследуя противника, полк вырвался вперед на 5–6 километров и наскоре закрепился на откры­том участке перед лесом, где немцы готовили новую контратаку. Обстановка была неясная. Как проходила линия фронта, можно было только предполагать. В распоряжении командира полка не было ни одной пушки: артиллерия не смогла форсировать болото, отделявшее полк от его утренней позиции. Перелесок слева мог быть занят противником. Перед вечером командир полка вызвал меня к себе в воронку.

– Без артиллерии мы здесь продержимся только до утра. Пос­мотрите на карте. Вот наши батальоны. Кто слева, в лесу, мы не знаем. Понимаешь, что будет на рассвете? Ночью организуй переправу полковых пушек через болото или через перелесок слева, но не напоритесь с артиллеристами на немцев. К утру уточни сведения о противнике. Жаль, что не было языка, когда мы вырвались вперед. У нас разведчики, не обижайся, – разини. Теперь главная задача – пушки. Как – решай сам.

Я отлично понял все, вопросы были излишни. Вполз в воронку, где спали paзведчики, взял у старшины кусок вареной конины и отправился выполнять задание.

– Всё обдумаю в пути, дорога каждая минута, – так говорил я сам себе.

Болотом добраться до артиллерии было ближе, но времени этот путь отнял бы больше. Решил сделать крюк в обход болота по пе­релеску. Кроме того не терпелось узнать, что и кто в лесу. Мороз крепчал. Взошла луна. Когда я приблизился к первым группам деревьев, стало как-то тревожно на душе. Только теперь спохватился: не взял с собой связного, и в карманах ни одной гранаты, только пистолет. А снег, как назло скрипит все громче под сапогами, мешает прислушаться. В такие минуты всегда особен­но хочется закурить.

– Отставить, – скомандовал я сам себе.

Даже дышать надо было осторожно. Может быть, на тебя уже смотрит враг, может быть следующую секунду, слева, за спиной раздастся: "Хальт! Вер да? Хенде хох!" ("Стой! Кто идет? Руки вверх!")

– Вер да!?

Это прозвучало ни справа, ни слева, ни за спиной, а прямо передо мной в 10–12 шагах. В эту секунду показалось, что я дав­но уже наблюдаю за немцем, который рылся над чем-то в снегу у поваленного дерева. Заметив меня, он стал всматриваться в приближавшую­ся к нему фигуру в ватнике и без шапки (я успел в это время сдернуть шапку и сунуть ее под мышку, а погон на ватнике не было).

– Язык! – горячей волной ударило в голову.

В руках у немца какая-то доска упаковочного ящика.

– Что это ты тут делаешь? Ага! На этот раз я тебе этого не спущу!

"Взять на пушку? Вышло как нельзя лучше". Немец бормочет в нерешительности:

– Как? Почему? Господин... Я ничего не знаю, господин майор. Я тут ни при чем...

– Где же у него оружие? – думаю я. Не видно. Значит его подразделение где-то совсем рядом. Он отлучился ненадолго, по какому-то делу, что-то тайком закапывал или выкапывал.

– Вот оно какое дело! А твои товарищи? Где твое отделение?

– Вот там, недалеко, господин майор. Но я в самом деле ничего об этом не знаю. Это наверняка кто-то другой…

Немец указывает на какой-то предмет под бревном.

–Абер зи… Герр… Герр офицер… (Но вы… господин… господин офицер).

Между нами пять шагов. Пора! Сию минуту немец очухается. Пока он озадачен и силится понять, с кем разговаривает. В полутьме он различает только фигуру, но произношение собеседника его настораживает. Пора!

– Ни слова больше. Руки вверх! Ни звука! Иначе стреляю!

Я произношу эти слова почти шепотом.

Немец тихо и коротко, жалобно, по-детски взвизгивает, отскакивает в сторону, увязает в снегу, падает, приподнимается и сидя с вытянутыми вверх руками, стонущим голосом, перечисляет все вопросительные слова.

– Что? …Как? …Кто? …Почему?

Каждую минуту могут появиться другие гитлеровцы. Тогда я командую:

– Встань! В этом направлении бегом! Я тебя пристрелю, если ты скажешь еще хоть слово!

Немец повиновался, но не бежал, а долгое время пятился назад, не спуская глаз с пистолета. Надо было торопиться. Я объяснил ему, что я "не господин майор", а офицер Советской Армии, и что веду его в плен, что он (немец) должен считать это за счастье и вести себя разумно, так как в плену наверняка останется в живых.

Время от времени по лесу били советские минометы. По-видимому, другие части знали, что лес занят противником. Во время огневого налета мы не отлеживались, а пробирались вперед ползком.

– Скорей бы добраться до нейтральной зоны, – думал я.

Наконец лес кончился. Началась нейтральная зона – открытое поле, все в кочках. Луна, к счастью, спряталась за облаками. Стало темно. Но с той и с другой стороны местность почти непре­рывно освещалась ракетами, приходилось подолгу лежать неподвиж­но. Можно уже было говорить громко, и я кричал немцу, ползущему впереди, чтобы он не поднимал голову. Я прежде не верил, что можно опасаться за жизнь пленного больше, чем за свою. Этот гитлеровец был для меня теперь самым "дорогим" существом.

Вот и опушка леса, откуда наши передовые подразделения ведут почти вслепую пулеметный огонь.

Самое трудное, – одолеть последние 30–40 метров. Остаться незамеченным уже невозможно. Наши пулеметы бьют уже по цели, хотя наугад, единственное средство сигнализации – шапка на вы­тянутой руке, которой можно размахивать, лежа на земле. Я махал шапкой и кричал изо всех сил. Наконец ближний пулемет смолк. По­слышался ответный крик. Немец смертельно устал. Его пришлось поднять за ворот, чтобы перебежать к укрытию. Но пулеметчики снова открыли огонь.

Так мы пролежали еще 15 минут. Пулемет умолк, нас подозвали, приказав сначала поднять руки. Я наскоро все объяснил командиру взвода, обоих обыскали, отобрали пистолет и под автоматом повели к тому участку, на котором, по моим словам, застряла наша артилле­рия. Скоро все выяснилось, и мне вернули пистолет.

Первичный допрос пленного был сделан еще в лесу, где немец доставал из-под бревна ящик с консервами, похищенный у снабжен­цев. Отдохнув, он очень быстро освоился с новой обстановкой, охотно отвечал на все вопросы, видимо не врал. По профессии он был парикмахер.

Когда перетаскивали пушки через болото, "фриц" помогал и не переставал сокрушаться и удивляться, что я его так ловко одурачил. Впрочем, по его словам и поведению, он не жалел об этом.

Когда незадолго до рассвета я доложил командиру полка о вы­полнении задания, представил "языка" и сообщил о показаниях пос­леднего, майор за­дал пленному еще несколько вопросов, затем приказал радисту связаться со штабом дивизии. Через несколько минут "язык" был срочное отправлен в штаб дивизии.

Командир полка тогда, помню, обратился по телефону к начальнику штаба:

– Не забудь представить нашего немца к награде. – И добавил, подавая мне кружку со спиртом: «За немецкий язык и за немецкого "языка"».

Через несколько дней, когда 314-я дивизия была отведена на отдых и пополнение, начальник разведотделения штаба дивизии, майор Крестинский подал мне свежий номер фронтовой газеты II ударной армии.

– Читал?

В одной из статей описывался случай взятия "языка" при помощи языка. Откуда корреспондент узнал обо всем, трудно понять, так как я никому и ничего об этом не рассказывал. Очевидно, это сделал словоохотливый немец при допросе в штабе армии».

Обращение ректора

РЕКТОР ВОГУ СОКОЛОВ ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ

Я рад приветствовать Вас на сайте Вологодского государственного университета. Университет имеет богатую историю. Родословная университета началась с приказа Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР  от 01.03.1966 «Об открытии в г.Вологде общетехнического факультета Северо-Западного заочного политехнического института». В октябре 1967 года факультет был реорганизован в филиал СЗПИ, где наряду с факультетом вечернего и заочного обучения, появился факультет дневного обучения, который также стал «кузницей инженерных кадров»: в 1972 году состоялся первый выпуск инженеров по дневной форме обучения.

Онлайн-приемная ректора Подробнее

Факультеты

ФАКУЛЬТЕТЫ
ЭЭФ
ИСФ
ФПМиИТ
ФЭ
ЭФ
ГФ
ЮФ
ФПМКТиФ
ЕГФ
ФСРПиП
ФФ
ФФК
ИФ
ФИЯКиИ
ПИ
МТ

Подробнее о факультетах

Дополнительное образование

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Повышение квалификации и переподготовка
Подготовительные курсы
Центр профориентационного тестирования
Центр обучения и
тестирования иностранных граждан
Компетентностный центр
Курсы английского языка

Порталы

ПОРТАЛЫ
Учебно-методический
портал
Портал дистанционного обучения
Информационно-сервисный портал
Антиплагиат.ВУЗ
База ВКР ВоГУ
Дистанционная среда ПИ

Научная библиотека

НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА
Научная библиотека
Электронный каталог
Научная библиотека Вконтакте
Техэксперт
Научные ресурсы
ЭБС

Тематические ресурсы

ТЕМАТИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ
История философских идей
Информационная система IntraScience
«Человек в техносреде»
Аграрный строй России (1930-1980 гг)
Святыни Вологодской епархии
Справочная служба русского языка
География Вологодской области
«Опоки - 2016»

Платные услуги

ПЛАТНЫЕ УСЛУГИ
Платные образовательные услуги
Прочие платные услуги

Сертификаты

СЕРТИФИКАТЫ

Подробнее

Обращения граждан

ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН
Направить обращение
Информация об обращениях
Наверх