vogu35.ru/?template=accessibility

Миссия ВоГУ

Совет по стратегическому развитию

zaytsev 57Призван в ряды действующей армии в мае 1942 г. Воевал в составе 314-й стрелковой дивизии II Ударной армии на Ленинградском и I Украинском фронтах.  Демобилизован в конце 1945 г. из Австрии в звании гвардии старшего лейтенанта с должности военного переводчика.

Награжден орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Ленинграда», юбилейными медалями.

Длительное время работал в ВГПИ преподавателем на факультете иностранных языков. Участвовал в обществен­ной жизни факультета, являясь руководите­лем хора, который занимал призовые места в институте.

«В феврале 1944 г. на дальних подступах к Нарве II Ударная армия повернула часть своих дивизии к Финскому заливу, чтобы пересечь железную дорогу, питавшую гит­леровские части, все еще державшиеся на побережье к Ленингра­ду. Немцы оказывали отчаянное сопротивление. Стянув на узком участке за железнодорожной насыпью большое количество самоход­ных орудий, они создали невероятную плотность огня. Насыпь служила им хорошим укрытием, так что стволы орудий почти лежали на рельсах. Наша 314-я стрелковая дивизия не смогла с ходу оп­рокинуть части противника, оборонявшие полосу перед железной дорогой. Продвижение прекратилось.

Отбив очередную контратаку, преследуя противника, полк вырвался вперед на 5–6 километров и наскоре закрепился на откры­том участке перед лесом, где немцы готовили новую контратаку. Обстановка была неясная. Как проходила линия фронта, можно было только предполагать. В распоряжении командира полка не было ни одной пушки: артиллерия не смогла форсировать болото, отделявшее полк от его утренней позиции. Перелесок слева мог быть занят противником. Перед вечером командир полка вызвал меня к себе в воронку.

– Без артиллерии мы здесь продержимся только до утра. Пос­мотрите на карте. Вот наши батальоны. Кто слева, в лесу, мы не знаем. Понимаешь, что будет на рассвете? Ночью организуй переправу полковых пушек через болото или через перелесок слева, но не напоритесь с артиллеристами на немцев. К утру уточни сведения о противнике. Жаль, что не было языка, когда мы вырвались вперед. У нас разведчики, не обижайся, – разини. Теперь главная задача – пушки. Как – решай сам.

Я отлично понял все, вопросы были излишни. Вполз в воронку, где спали paзведчики, взял у старшины кусок вареной конины и отправился выполнять задание.

– Всё обдумаю в пути, дорога каждая минута, – так говорил я сам себе.

Болотом добраться до артиллерии было ближе, но времени этот путь отнял бы больше. Решил сделать крюк в обход болота по пе­релеску. Кроме того не терпелось узнать, что и кто в лесу. Мороз крепчал. Взошла луна. Когда я приблизился к первым группам деревьев, стало как-то тревожно на душе. Только теперь спохватился: не взял с собой связного, и в карманах ни одной гранаты, только пистолет. А снег, как назло скрипит все громче под сапогами, мешает прислушаться. В такие минуты всегда особен­но хочется закурить.

– Отставить, – скомандовал я сам себе.

Даже дышать надо было осторожно. Может быть, на тебя уже смотрит враг, может быть следующую секунду, слева, за спиной раздастся: "Хальт! Вер да? Хенде хох!" ("Стой! Кто идет? Руки вверх!")

– Вер да!?

Это прозвучало ни справа, ни слева, ни за спиной, а прямо передо мной в 10–12 шагах. В эту секунду показалось, что я дав­но уже наблюдаю за немцем, который рылся над чем-то в снегу у поваленного дерева. Заметив меня, он стал всматриваться в приближавшую­ся к нему фигуру в ватнике и без шапки (я успел в это время сдернуть шапку и сунуть ее под мышку, а погон на ватнике не было).

– Язык! – горячей волной ударило в голову.

В руках у немца какая-то доска упаковочного ящика.

– Что это ты тут делаешь? Ага! На этот раз я тебе этого не спущу!

"Взять на пушку? Вышло как нельзя лучше". Немец бормочет в нерешительности:

– Как? Почему? Господин... Я ничего не знаю, господин майор. Я тут ни при чем...

– Где же у него оружие? – думаю я. Не видно. Значит его подразделение где-то совсем рядом. Он отлучился ненадолго, по какому-то делу, что-то тайком закапывал или выкапывал.

– Вот оно какое дело! А твои товарищи? Где твое отделение?

– Вот там, недалеко, господин майор. Но я в самом деле ничего об этом не знаю. Это наверняка кто-то другой…

Немец указывает на какой-то предмет под бревном.

–Абер зи… Герр… Герр офицер… (Но вы… господин… господин офицер).

Между нами пять шагов. Пора! Сию минуту немец очухается. Пока он озадачен и силится понять, с кем разговаривает. В полутьме он различает только фигуру, но произношение собеседника его настораживает. Пора!

– Ни слова больше. Руки вверх! Ни звука! Иначе стреляю!

Я произношу эти слова почти шепотом.

Немец тихо и коротко, жалобно, по-детски взвизгивает, отскакивает в сторону, увязает в снегу, падает, приподнимается и сидя с вытянутыми вверх руками, стонущим голосом, перечисляет все вопросительные слова.

– Что? …Как? …Кто? …Почему?

Каждую минуту могут появиться другие гитлеровцы. Тогда я командую:

– Встань! В этом направлении бегом! Я тебя пристрелю, если ты скажешь еще хоть слово!

Немец повиновался, но не бежал, а долгое время пятился назад, не спуская глаз с пистолета. Надо было торопиться. Я объяснил ему, что я "не господин майор", а офицер Советской Армии, и что веду его в плен, что он (немец) должен считать это за счастье и вести себя разумно, так как в плену наверняка останется в живых.

Время от времени по лесу били советские минометы. По-видимому, другие части знали, что лес занят противником. Во время огневого налета мы не отлеживались, а пробирались вперед ползком.

– Скорей бы добраться до нейтральной зоны, – думал я.

Наконец лес кончился. Началась нейтральная зона – открытое поле, все в кочках. Луна, к счастью, спряталась за облаками. Стало темно. Но с той и с другой стороны местность почти непре­рывно освещалась ракетами, приходилось подолгу лежать неподвиж­но. Можно уже было говорить громко, и я кричал немцу, ползущему впереди, чтобы он не поднимал голову. Я прежде не верил, что можно опасаться за жизнь пленного больше, чем за свою. Этот гитлеровец был для меня теперь самым "дорогим" существом.

Вот и опушка леса, откуда наши передовые подразделения ведут почти вслепую пулеметный огонь.

Самое трудное, – одолеть последние 30–40 метров. Остаться незамеченным уже невозможно. Наши пулеметы бьют уже по цели, хотя наугад, единственное средство сигнализации – шапка на вы­тянутой руке, которой можно размахивать, лежа на земле. Я махал шапкой и кричал изо всех сил. Наконец ближний пулемет смолк. По­слышался ответный крик. Немец смертельно устал. Его пришлось поднять за ворот, чтобы перебежать к укрытию. Но пулеметчики снова открыли огонь.

Так мы пролежали еще 15 минут. Пулемет умолк, нас подозвали, приказав сначала поднять руки. Я наскоро все объяснил командиру взвода, обоих обыскали, отобрали пистолет и под автоматом повели к тому участку, на котором, по моим словам, застряла наша артилле­рия. Скоро все выяснилось, и мне вернули пистолет.

Первичный допрос пленного был сделан еще в лесу, где немец доставал из-под бревна ящик с консервами, похищенный у снабжен­цев. Отдохнув, он очень быстро освоился с новой обстановкой, охотно отвечал на все вопросы, видимо не врал. По профессии он был парикмахер.

Когда перетаскивали пушки через болото, "фриц" помогал и не переставал сокрушаться и удивляться, что я его так ловко одурачил. Впрочем, по его словам и поведению, он не жалел об этом.

Когда незадолго до рассвета я доложил командиру полка о вы­полнении задания, представил "языка" и сообщил о показаниях пос­леднего, майор за­дал пленному еще несколько вопросов, затем приказал радисту связаться со штабом дивизии. Через несколько минут "язык" был срочное отправлен в штаб дивизии.

Командир полка тогда, помню, обратился по телефону к начальнику штаба:

– Не забудь представить нашего немца к награде. – И добавил, подавая мне кружку со спиртом: «За немецкий язык и за немецкого "языка"».

Через несколько дней, когда 314-я дивизия была отведена на отдых и пополнение, начальник разведотделения штаба дивизии, майор Крестинский подал мне свежий номер фронтовой газеты II ударной армии.

– Читал?

В одной из статей описывался случай взятия "языка" при помощи языка. Откуда корреспондент узнал обо всем, трудно понять, так как я никому и ничего об этом не рассказывал. Очевидно, это сделал словоохотливый немец при допросе в штабе армии».

Учебные подразделения

УЧЕБНЫЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ
ИСИ
ИИиФ
ИМЕиКН
ИКиТ
ИМЭиТ
ИППиФВ
ИУЭиЮ
МТ

Дополнительное образование

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Повышение квалификации и переподготовка
Центр профориентационного тестирования
Центр обучения и
тестирования иностранных граждан
Подготовительные курсы
Компетентностный центр
Лингвистический центр

Порталы

ПОРТАЛЫ
Учебно-методический
портал
Информационно-сервисный портал
Антиплагиат.ВУЗ
База ВКР/НКР ВоГУ
Портал электронных образовательных технологий

Научная библиотека

НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА
Научная библиотека
Электронный каталог
Оформление списка литературы к РП
СЭОР
ЭБС "Университетская библиотека онлайн"
ЭБС "Юрайт"

Тематические ресурсы

ТЕМАТИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ
Инновации университета
История философских идей
Информационная система IntraScience
«Человек в техносреде»
Аграрный строй России (1930-1980 гг)
Святыни Вологодской епархии
География Вологодской области
Проект
"Тропами Прионежья"

Обращения граждан

ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН
Направить обращение
Информация об обращениях
Наверх